А ты в курсе, кто владеет площадкой, где продаёшь?

У двух акционеров Ozon в руках 66,75 процента компании. Торгую на этой площадке пятый год. И до недавнего времени не знала о них ничего. Ни имён, ни историй. Ни того, откуда взялись такие доли. Просто открывала кабинет продавца по утрам и отгружала заказы. Площадка казалась чем-то вроде явления природы, без хозяев.

Выяснилось, что зря. За синим логотипом стоят два конкретных человека. С очень разными биографиями. Когда я в этом покопалась, отношение к площадке слегка изменилось. Не паника. Но и прежнего беззаботного безразличия уже не осталось.

Как я умудрилась пять лет не задавать этот вопрос

Когда я только заводила магазин, меня волновали другие вещи. Как сфотографировать товар, чтобы карточка не терялась в выдаче. Какую цену ставить, чтобы не уйти в минус после комиссии. Хватит ли денег на вторую партию. Вопрос, кому принадлежит площадка, даже не приходил в голову. Для селлера маркетплейс не компания с акционерами. Это инструмент. Что-то вроде кассового аппарата: работает, и хорошо.

Я не одна такая. Знакомая продавщица, магазин на Ozon младше моего на два года, как-то призналась в переписке: маркетплейс для неё был чем-то вроде государственного сервиса. Просто приходишь работать. Спросила у неё:

— Ты вообще в курсе, кому принадлежит Ozon?

— Нет. Никогда не задумывалась, если это не про мою карточку и не про процент выкупа.

— Вот и я так же жила. Пока не почитала новости.

Читать новости и правда стоило раньше.

Тревога, из-за которой я полезла разбираться

Всё началось не с любопытства, а с беспокойства. Сначала в ленте попалась новость: сын одного из совладельцев площадки вышел из совета директоров. После того как под санкции попал он сам. Потом всплыла история про переезд компании из одной юрисдикции в другую. Буквально смена прописки целого бизнеса. У меня на этой площадке остатки товара и деньги в обороте. И тут включилась совсем не абстрактная мысль. А что будет с моим магазином, если наверху что-то пойдёт не так?

Пять процентов оборота потерять от штрафа я как-то переживу. Это нормально, к этому селлеры привыкают быстро. А вот с устойчивостью самой площадки всё сложнее. Это уже другая история. Там на кону не пять процентов. Там всё, что вообще лежит и работает.

Муж, услышав мои рассуждения за ужином, поднял бровь. Спросил, не собираюсь ли я теперь торговать акциями вместо полотенец. Может, придумываю проблему на пустом месте. Но не знать, на кого завязан мой доход, оказалось не в моём характере.

Первое имя, на которое я вышла, довольно известное. Владимир Евтушенков, основатель и совладелец АФК Система. Того самого холдинга с долями в МТС, в клиниках Медси, в лесном бизнесе Сегежа, в агрохолдинге Степь. У Системы в Ozon пакет около 31,8 процента. Часть акций Евтушенков переоформил на сына. Это случилось после того, как сам попал под санкции. Сын позже тоже оказался под ограничениями и вышел из совета директоров площадки. Вот она, та новость, с которой всё и началось.

Второе имя куда менее публичное. Александр Чачава, венчурный инвестор, основатель фонда Leta Capital, совладелец антивирусного бизнеса PRO32. Летом прошлого года его структуры выкупили долю. Раньше она принадлежала фонду Baring Vostok. Свой пакет в Ozon довели примерно до 35 процентов. Про него почти никто не пишет развёрнуто. И это насторожило меня больше, чем громкая история с санкциями. Человеком, который управляет третью моей площадки, я узнала только по финансовой отчётности, а не из новостей.

Что нашла: два имени, о которых обычно молчат

Разбиралась через открытые источники: финансовую отчётность, новости деловых изданий. Не через слухи в чатах продавцов. Там обычно больше домыслов, чем фактов.

Сложила эти два пакета и получила те самые 66,75 процента. С этой цифры я и начала этот текст. У обеих сторон есть акции особого класса. Они дают дополнительные права сверх обычной доли. Что-то вроде решающего голоса в спорных вопросах.

Оставшаяся часть, чуть больше трети компании, это так называемый free float. Если по-простому, это доли в свободном обращении на бирже. Их может купить кто угодно через брокерский счёт. Хоть я сама. Забавно: технически я могу стать совладелицей площадки, на которой продаю полотенца. Не побегу покупать. Но сам факт красивый.

Моя площадка давно уже не абстрактная система. А вполне конкретные два человека с именами, биографиями и своими интересами.

Кстати, компания в прошлом году сменила юридическую прописку. Переехала с Кипра в специальный административный район в Калининградской области. Формально это уже не кипрская структура, а российское юрлицо. Для меня как для продавца это скорее хорошая новость. Меньше риска, что завтра иностранная юрисдикция создаст проблему. А я и так не могу на это повлиять.

Ждать, что после этого разбора я расскажу о какой-то драме, не стоит. Штрафы как приходили, так и приходят. Комиссия как списывалась, так и списывается. Ни один процент не изменился от того, что я теперь знаю имена акционеров. Но спокойствия прибавилось. И это неожиданный итог для темы, которая начиналась с тревоги.

Знать, кто стоит за площадкой, где лежат мои остатки и крутятся мои деньги, на деле не праздное любопытство. А вполне практичная привычка. Теперь слежу за новостями не только про изменения комиссии, но и про то, что происходит на уровне акционеров. Одно тянет за собой другое.

А ты вообще в курсе, кому принадлежит твоя площадка? Или для тебя это тоже вопрос из разряда “какая разница, лишь бы заказы шли”? Расскажи, интересовалась ли этим сама.